То, что вчера называлось искушением 

…Даже Мефистофель, похоже, отошёл от дел после того, как выяснилось, что среди двуногих всё меньше и меньше таких, кто давал бы ещё искушать себя и сбивать с толку. То, что вчера называлось искушением, сегодня — просто конвейер повседневности. Девочки-старшеклассницы не могут понять, отчего Анна Каренина бросилась под поезд. Для них это просто какая-то эзотерика. Всё перепуталось, и теперь уже действительно некому ни сказать, ни понять: Россия, Лета, Лорелея. Ну что же, в самом деле, делать бедному классическому чёрту среди нынешней клиентуры! Надо представить себе Воланда в сегодняшней Москве: он не нашёл бы здесь не только никакого Мастера с его самоотверженной ведьмой, но даже и прочей, столь милой и архаичной, сволочи. Время дьявола искушающего, обольщающего, совращающего вышло: за полным отсутствием спроса на него. Чёрт сегодня — никакой не чёрт, а просто начитавшийся своих Делёзов болтун и генератор инновационных процессов…
…После смерти поп-певца Майкла Джексона в эдиториале элитарного немецкого «Шпигеля» было написано: «Придёт время, когда каждый из нас спросит себя: „Что ты делал, когда умер Майкл Джексон?“» Пишущий эти строки отправил письмо в редакцию, написав, что в момент названной смерти он как раз принимал решение аннулировать свою подписку на журнал. На что получил такой ответ: редакция относится с пониманием к его решению, которое она, однако, не поддерживает. Вместе с «подавляющим большинством читателей». Всё, конечно, так, и глупо было бы искать в моём отказе какие-либо другие причины, кроме физиологических. От «подавляющего большинства» защищаются не аргументами и доводами, а дистанцией. Большинство, вопреки Ибсену, всегда право. Просто от его правоты впору зажимать нос. Конечно, Фауст никогда не был темой для большинства. Но и не для до такой же степени немногих! Похоже, счёт пошёл уже на единицы, и старая гераклитовская пропорция «один против десяти тысяч» нуждается в астрономических поправках. Главное — понять, что быть единицами в наше время — уже не привилегия и не исключительность, а просто твёрдость решения. В конце концов, всё зависит от того, сколькие смогут сказать себе и решить для себя: если пружина мира (души, сознания) растягивается нынче повсюду, даже за пределы своей растяжимости, становясь просто никчёмным скрапом, то происходить это может где угодно, но только не во мне.

http://seance.ru/blog/faust-swassjan/

Advertisements