Разбираемся с прививками. Часть 1. Введение

Разбираемся с прививками. Часть 2. Антипрививочники
Разбираемся с прививками. Часть 3. Врачи
Разбираемся с прививками. Часть 4. Плацебо
Разбираемся с прививками. Часть 5. Безопасность
Разбираемся с прививками. Часть 6. Непривитые
Разбираемся с прививками. Часть 7. Алюминий
Разбираемся с прививками. Часть 8. Папиллома
Разбираемся с прививками. Часть 9. Гепатит В
Разбираемся с прививками. Часть 10. Коклюш
Разбираемся с прививками. Часть 11. Столбняк
Разбираемся с прививками. Часть 12. Дифтерия
Разбираемся с прививками. Часть 13. Корь (1)
Разбираемся с прививками. Часть 14. Корь (2)
Разбираемся с прививками. Часть 15. Свинка
Разбираемся с прививками. Часть 16. Краснуха
Разбираемся с прививками. Часть 17. Полиомиелит (1)
Разбираемся с прививками. Часть 18. Полиомиелит (2)
Разбираемся с прививками. Часть 19. Полиомиелит (3)
Разбираемся с прививками. Часть 20. Грипп (1)
Разбираемся с прививками. Часть 21. Грипп (2)
Разбираемся с прививками. Часть 22. Гемофильная инфекция (Hib)
Разбираемся с прививками. Часть 23. Пневмококк
Vaccination is the leading cause of coincidences.
Brett Wilcox

Continue reading

Advertisements

The greatest happiness of the greatest number!

Господь Бог был в растерянности, что ему делать с множеством людей, которые не знали, куда себя девать; тогда он создал счастье.

Фридрих Геббель

Три сферы общественной жизни

ip

 

 

 

repost

I

Отыскивая место средоточия, из которого можно увидеть совокупность правильных действий по реформированию правовой и хозяйственной жизни, полезно обратиться к представлению о строении общества из трех сфер, выделить в социуме сферу государственно-правовой жизни, хозяйственной жизни и культуры. Теорию трех сфер общественной жизни выдвинул в 1919 г. Рудольф Штейнер (1992, 1993), затем сходные по крайней мере по названиям подразделения можно найти у Толкота Парсонса (ряд работ 1960-х гг., где он развивал “четырехфункциональную парадигму” и учение о подсистемах общества; Parsons, 1966) и некоторых других известных социологов. Однако, поскольку такое представление общественного устройства не является общепризнанным и общепонятным, дальнейшее изложение будет строиться без ссылок на источники, тем более что буквально мы не повторяем ни один из источников этой идеи.

Вкратце деление общества на три сферы можно представить, если встать на определенную точку зрения относительно личности человека. Во-первых, человек предстает перед нами как уникальное существо, эта уникальность проявляется в свободных творческих импульсах, которыми озарена его духовная жизнь. Во-вторых, человек может рассматриваться как существо, абстрактно равное другим людям, как “представитель” человечества. В третьих, человек предстает перед нами как существо, зависимое от других людей, непрестанно помогающий кому-то выжить и сам в своих жизненных задачах пользующийся помощью других. Обозрев таким образом человека в разных его проявлениях, мы увидим в обществе три автономных сферы: культурную жизнь, в которой соединяется все, в чем человек проявляется как свободный творец; государственно-правовую сферу, в которой каждый взрослый нормальный человек равен другому и может обсуждать общие и всеприменимые законы и правила общежития; наконец, хозяйственную (экономическую) сферу, где люди взаимодействуют на основе взаимопомощи в конкретных практических делах, требующих совместной работы.

Теперь рассмотрим эти сферы несколько подробнее. Государственно-правовая сфера работает так, что люди сопоставляются друг другу в своем общем качестве, в “человечности”, в отношении этого общего качества каждый взрослый равен другому. Равенство является основополагающим принципом государственно-правовой сферы, потому что люди вовлекаются в эту сферу тем своим аспектом, той стороной, которой они равны друг другу. Именно по этой причине государственно-правовая сфера живет по внешне устанавливаемым формальным законам. Она во многих отношениях представляет собой иерархическую структуру – существуют пирамиды власти, иерархии законов и подзаконных актов, системы подчинения. Для иерархических систем определяющим оказывается принцип равенства – равенства перед законом; равенства постов на определенном этаже иерархии. Это сцепление равенства и иерархии объясняется достаточно просто. Для функционирования любой иерархии в обществе требуется, чтобы данная иерархия была выделенной, чтобы другие структуры не затемняли данных иерархических отношений. Поэтому принцип равенства очень важен для иерархических систем государственно-правовой сферы. Можно даже сказать, что социальные механизмы, относящиеся к этой сфере, функционируют тем лучше, чем “больше” равенства существует в обществе. Continue reading

трошки езотерики

repost

На Постнауке не иначе как от скуки двинули статью про “Манускрипт Войнича”, с обязательными для этой книжки весёлыми словами, типа:

” По своему содержанию манускрипт Войнича условно делится на несколько глав ― это в том числе так называемый «гербарий», где изображены растения и пояснения к ним, «астрономия» с рисунками, напоминающими некоторые созвездия, «космология» с круговыми диаграммами, «знаки Зодиака», «биология», где представлены люди, в основном обнаженные женщины во время купания…”

“Обнажённая женщина во время купания”, она же  “русалка” —  для любого алхимического скрипта того времени  это универсальный символ материи, точнее одухотворённой материи —  той, которая проявлена в бытии и эволюционирует в процессе объективного существования, вызванного из небытия импульсом духа. Это как бы канон. Тут ничего нового придумать не удастся, да и незачем. В манускрипте эти обнажённые фигурируют на страницах про Зодиак, что так же естественно,  если понимать Зодиак как и положено —  как символическую систему измерения эволюционного цикла преобразования (искупления, просветления, вознесения) материи.

Если вы посмотрите на себя в зеркало — вы увидите там именно и только “обнажённую женщину во время купания “, ничего другого увидеть там не получится, по оптическим причинам. Ни личность ваша, ни сущность в зеркале не отражается, только “русалка”. Это я к тому, что многие автоматически проецируют женский символизм непосредственно на гендер,  с материей ассоциируют и сам женский пол, что довольно абсурдно, словно бы мужской пол из другого теста сделан. Более того, оккультно (то есть в реальности и парадоксально для иллюзии), самые яркие представители мужиковатости,  мачизма и маскулинности являются экзальтацией  именно  “женственности”, в духовном смысле, поскольку сущностный субъект  в этих загонах полностью погружаются в материю. Для сравнения: Христос, который никому злого слова не сказал, и ударом на удар никому не ответил, является на сегодня высшим из известных проявлений истинного “мачо”, в духовном смысле. То есть, Он отказал материи в возможности обуславливать его сознание и поведение, он “вышел из воды” и пошёл по ней аки по суху.

Всякий человек объективно является женщиной, а сущностно — мужчиной, и в этом ещё одна каноническая аксиома, не всегда понимаемая. В объективности ничего кроме “русалки” увидеть глазами невозможно, отсюда и оба известных русалочьих сюжета:  в одном она завлекает и топит незадачливого матроса, а в другом она сама выбирается на сушу и болезненно пытается научиться ходить, устремившись за “принцем”.  Всё это известные аллегории отношений личности и души в человеке, в разных эволюционных стадиях. У всякого творческого цикла  только два возможных варианта исхода и бывает: либо пан, либо пропал, или, как сказал поэт, “что толку быть собой, не ведая стыда…”. Кстати, не случайно подводно-болотная тема и образ русалки стилистически и содержательно стали основой модерна — последнего выдоха классического искусства, на рубеже веков. Модерн, со всей его изощрённой красивостью и кувшинками,  ознаменовал собой  радикальное утопление человечества в материи, но и начало Водолея так же, то есть начало абстрагирования от материальности. Потому и в искусстве кроме постмодерна ничего уже и не имеется, глубже ведь некуда, а настоящее искусство сегодня — сам человек, если он всплыл, конечно…

Что толку быть собой

Філософська пам’ятка (непрочитане)

Такий собі перелік неосвоєної класики:

Досократики

Платон
Аристотель
Плотин

Августин
Маймонид
Ориген
Тертуллиан

Иоанн Скот Эриугена
Фома
Декарт
Николя Мальбранш
Лейбниц
Роджер Бэкон

Майстер Экхарт

Спиноза

Томас Гоббс
Дэвид Юм
Джон Локк
Фрэнсис Бэкон

Кант
Шеллинг
Фихте
Гегель

Эрнест Ренан
Ипполит Тэн

Ницше
Людвиг Клагес
Анри Бергсон

Пауль Наторп
Эрнст Кассирер

Эдмунд Гуссерль
Вильгельм Дильтей
Николай Гартман
Макс Штирнер

Освальд Шпенглер

Карл Балмер

Мишель Фуко
Поль Вирильо

Густав Шпет
Павел Флоренский
Владимир Соловьёв

Мамардашвили
Щедровицкий

P.S.:
Ясперс
Хайдеггер
Аль-Газали

Перелік буде оновлюватись.

не путать

Бебеля с Бабелем
Канта с Контом
Гегеля с Гоголем
и
Шеллинга с Шиллером!

Молчаливое большинство стало теперь говорящим и даже очень болтливым, но по-прежнему остается очень малоизвестным 

ip

 

Про смерть1

pyshch:

А вы не могли бы написать про смерть? Про отношение к ней современного человека, современного общества (российского/западного)? На мой взгляд, тема смерти в нерелигиозном обществе немножко табуирована. О ней говорить не то, чтобы нельзя, а несколько неудобно, ну как жопу в консерватории показать. А даже когда начинаешь разговор, видишь, что зачастую собеседник в ответ начинает нести абы что: либо говорить не хочет, либо не знает, что сказать, либо ёрничает. Всё это говорит, на мой взгляд, о комплексах секулярного общества перед смертью (в религиозном все проще – переход к другой жизни, а то и цепочке жизней, жил и жил, умер и умер, чо комплексовать то). Я правда не знаю, что выйдет из попытки начать такую дискуссию, и серьезный разговор не факт что получится.

http://ivanov-petrov.livejournal.com/2033481.html?thread=114308681#t114308681

Про отношение к смерти написано много. С философских позиций, с социологических. То есть там есть выделенная точка зрения, исходя из которой характеризуют отношение к смерти. И очень трудно сказать что-то не вполне банальное, что уже читано.
Я расскажу о том, как люди говорят о смерти. Эти разговоры подсмотрены через тогда еще работающий поиск по блогам в 2012 году. Точки зрения тут нет – имеется более полумиллиона высказываний в русскоязычной сети, в последние годы примерно по 130-140 тысяч высказываний в год. Их обзор и представление и есть то, о чем будет рассказано. Теперь такие работы уже не сделать – инструментов нету. Удивительно – появился интернет, все говорят о новых возможностях общения, но единственный отдаленно вменяемый инструмент поиска именно среди разговоров, а не в общем поиске, – закрыт. Специализированные коммерческие продукты, насколько я мог понять – даже отдаленно не годятся для того, чтобы исследовать пространство разговоров. Полагаю, что какие-то специальные службы имеют возможности (не знаю, как со способностями) видеть, что говорят, но обычным людям это уже невозможно.

А что же можно было увидеть, когда было можно?

Ницше в конце XIX века писал о смерти Бога и переоценке ценностей, сегодня свершается даже более грандиозная революция, затрагивающая все человечество. Я говорю о конце вертикали и переориентации на горизонталь. На смену иерархиям, на протяжении тысячелетий пронизывавшим сверху донизу общество, культуру, внутренний мир человека, приходит принципиально иная организация: сетевая, распределенная, отдающая предпочтение не качеству узлов, а количеству связей, собственно видящая именно в горизонтальных связях сущность любых узлов. Вместо державных структур — самоорганизующееся гражданское общество; вместо высокого искусства и высоких же экспертов — массовое творчество, подкрепленное рейтингами и количеством лайков; вместо идеи духа, трансцендентального эго — представления о мозге как совокупности распределенных, параллельно работающих и самоорганизующихся подсистем. В отличие от множества социальных и национальных революций эта парадигмальная революция уникальна и сверхмасштабна; ее последствия бесчисленны и необозримы. Она захватывает каждого и меняет всех. И я даже не представляю, что может прийти ей на смену…

http://hyperboreus.livejournal.com/147812.html

Надеюсь, понятно, что для горизонтальной сетевой структуры смерти нет и вопроса такого нет?

Думаю, это лучше всего объясняет “табу”. Есть мировоззрение социума, или нескольких социумов. В нем есть темы специально подчеркнутые, в светлом пятне внимания. Есть темы, на которые не говорят – это табу. Табу – именно то, что нельзя, это – помнят. И есть то, чего как бы нет – что вне и светлого внимания (надо это сказать…) и темного внимания (это ни в коем случае не надо говорить). Смерть – не табуирована, она растворилась. Или, если хотите – стала атмосферой этого мировззрения, в котором мы все живем. Она не видна, как воздух. Внимания не привлекает.

– Смотри, какая луна! Вон куда нужно ехать жить.
– Ты что, там же нет атмосферы.
– Ты просто не умеешь ее создавать!

http://jaerraeth.livejournal.com/599707.html

Если наискать в сети разговоры, где упоминается “смерть”, мы получим материал – тысячи и десятки тысяч высказываний, совокупность всех таких высказываний и есть то, каким образом люди говорят о смерти. Это никакие не постановочные разговоры, не разговоры экспертов. Это в самом деле то, как смерть выступает в нашем современном мире. Это совершенно банально. Можно только удивиться, если внимательно прочитать – как же выглядит банальность, которую мы все вместе поддерживаем и в которой существуем.

Я приведу несколько самых общих черт, которые можно уловить в разговорах о смерти. Повторю – никаких откровений, это просто то, что люди пишут друг другу на разных сетевых площадках.

1. Основной пул высказываний о времени и смерти – это высказывания о датированной смерти, о смерти кого-то другого, чему соответствует маркирование этим событием оси времени. Время при этом – линейное, счетное, причем продолжается и после смерти лица, о котором говорится, то есть это «не его» время (в том числе и тогда, когда человек говорит о себе).

То есть чаще всего говорят о чьей-то смерти – человек помер, вот и говорят: N помер. Как жаль. А ты слышал, что N скончался? То есть почти не говорят о смерти как, скажем, метафизическом явлении, или о своей будущей смерти. Подавляющее большинство высказываний – жил кто-то, потом вот помер, теперь вот после его смерти прошло столько-то и случилось вот это.

2. О страхе в отношении смерти говорится на порядки больше, чем в связи с какими-то иными чувствами и ощущениями. Такие классические темы, связанные со смертью, как любовь, секс, слава, память, жалость, печаль – встречаются намного реже, чем страх в разных его проявлениях.

Нельзя сказать, что это – черта, свойственная современному обществу. Может быть, такое положение обычно уже давно, весь ХХ век. Все, что можно сказать – сейчас положение именно такое. Смерть – это страх, прежде всего страх, потом долго-долго ничего нет, и потом уже какие-то еще вариации чувств – хотя бы жалость, хотя бы память.

3. Когда о смерти говорится в личном, ценностно окрашенном аспекте, время теряет линейную счетную природу. Время становится местом, характерным именно для данной совокупности событий, и в этом смысле не может быть измерено, сложено, расположено в ряд друг за другом. Время тут – не линейка, а некий сгусток тумана, более плотный в середине и разреженный по краям. Такие «сгустки» могут частично проникать друг в друга, определенным образом взаимодействуют.

То есть как только люди заговаривают о смерти в более личном плане, распадаются привычные логические структуры. И грамматические – тоже. Люди запинаются, говорят то как будто уже после, то еще как-то. Способы говорить о смерти не развиты, это почти каждый раз плохо оформленная эмоциональная речь. Так говорят о своей возможной смерти, о смерти близких и знакомых. Это то, что не поддается выговариванию – нет таких ценностных и философских структур, которые было бы уместно применять, которые бы использовали. Люди чувствуют себя без языка и разумения – можно лишь давиться обрывками смыслов.

4. В связи с предельным событием смерти при осмыслении того, как время ощущается «с той стороны» этого события, говорится о категории вечности.

То есть те довольно редкие голоса, которые не проходят по нашему пункту 1, которые что-то говорят о смерти кроме бытового упоминания что “Пал Семеныч-то вчера помер” – эти редкие голоса иногда связывают понятие смерти и вечности. но это практически всегда позиция стороннего наблюдателя: я сейчас жив, я смотрю, Пал Семеныч помер, он находится где? в вечности. Это такой адрес для умерших. Это способ указать их местоположение.

5. Третья по объему тема, возникающая в связи со временем и смертью – посмертный (а также предсмертный, околосмертный) опыт. Самый большой объем высказываний о датированной смерти, второй по размеру – у темы страха смерти, и третий – о посмертном существовании души.

Важно заметить, что разговоры о посмертном опыте не могут служить для оценки численности верующих. Факт этих разговоров сообщает только о том, что среди высказывающихся на темы смерти и времени данный тип разговора достаточно обычен, и даже если человек придерживается последовательно материалистических убеждений, для него не является неожиданным данный поворот разговора – самые изощренные представления о посмертном опыте находятся в широком общественном пользовании, это «все» слышали и «все» как-то к этому относятся. Это обычная обыденная тема.

Continue reading